Когда-то давно:

Тут папулька бросает взгляд на мой книжный шкаф, читает название одного из корешков и говорит с таким возмущением, как будто уличил меня в диком преступлении: — Ага-а-а-а-а! "Поколение Пе". Так ты Пелевина читаешь?

— Ну да, — лениво говорю я. — Почитываю. А что?

— Я вчера слушал передачу, — торжественно говорит папулька, — так один умный человек говорил, что Пелевина за писателя не считает, потому что он, мол, о России пишет без боли.

 

Алекс Экслер. Записки невесты программиста

 

Я уже тогда перечитал всего Пелевина и сейчас новинки отслеживаю. Вот, из последнего —

“Ананасная вода для прекрасной дамы”, на тему любимой Родины:

Вернувшись в Россию, Скотенков поселился в деревне Улемы, так как городской квартиры у него не было. Небольшой военной пенсии хватило на то, чтобы кое-как обустроить приусадебное хозяйство – но в целом это больше походило на ссылку.

На сохранившейся фотографии тех лет мы видим мужчину в ватнике и армейских кирзовых сапогах старого образца, с суровым морщинистым лицом. Чем-то он напоминает Василия Шукшина в фильме «Калина Красная» – или, может быть, Тосиро Мифуне в фильме «Красная Борода».

Сельская жизнь в глубинке давалась ему непросто. О его настроениях свидетельствует, например, одно из перехваченных контрразведкой писем в Афганистан, где он жалуется былым соратникам, что завел свинью, а та сдохла от тоски.

 

Виктор Олегович Пелевин. Зенитные кодексы Аль-Эфесби

 

– Где я буду жить?

– В России.

Слово «Россия» имело смысл, и он был весьма увесист.

– Ты будешь красивейшей жительницей этой страны, – продолжал ангел, – и многие светлые умы назовут тебя своей прекрасной дамой вместе со мной.

– А где именно в России я должна родиться?

– В Лос-Анджелесе, – ответил ангел.

Это слово тоже имело смысл, но он мало совпадал со смыслом первого.

– Почему? – удивилась Маша.

– Тебе сейчас открыт общечеловеческий опыт. Если ты задашь этот вопрос себе, смысловые элементы сами собой соединятся в ответ.

Маша не поверила, что может самостоятельно понять такую сложную вещь, но решила попробовать и задумалась.

И вдруг случилось невероятное – в ее ум со всех сторон ворвались десятки разноцветных слов, понеслись к одной точке и сшиблись в пестрый комок. Тут же она поняла, что ответ ей известен.

– Действительно знаю, – сказала она с удивлением. – Да… Те русские, которым отдали в собственность Россию, чтобы они подняли ее из праха и ввели в семью цивилизованных народов, они… Они обычно рожают за бугром, чтобы их детям не пришлось всю жизнь жить в этой ебаной стране по собачьему паспорту!

– Примерно, – сказал ангел. – Только не надо так выражаться, ты же все-таки будущая дама.

Виктор Олегович Пелевин. Отель хороших воплощений

 

Мысль о том, что “предназначение русского народа – перерабатывать солнечный свет в народное горе”, из его предыдущего романа “Графа Т.” поразила своей ёмкостью, и ощущение было странное, как у Некрасова –  “ему и больно и смешно”…

Тут она получила некоторое развитие:

Мне кажется, я знаю ответ.

Если долго смотреть телевизор во время какого-нибудь финансового кризиса, начинаешь видеть, что мир подобен трансформатору, превращающему страдание одного в ослепительную улыбку другого – они синхронны, как рекламные паузы на каналах «CNBC» и «Bloomberg» (из чего, кстати, дураку понятно, что это на самом деле один и тот же канал).

Если всем людям вместе суждено определенное количество счастья и горя, то чем хуже будет у вас на душе, тем беззаботнее будет чья-то радость, просто по той причине, что горе и счастье возникают лишь относительно друг друга.

Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания.

Ноотрансформатор, о котором я говорю, работает непостижимым образом. Это не технический прибор, а мистическая связь между явлениями и состояниями ума в противостоящих культурах, и ее, я думаю, будут изучать лучшие умы новой эпохи. Быть может, какой-нибудь экономический Коперник со временем объяснит, как распил СССР на цветные металлы превратился в озолотивший американских домохозяек доткомовский бум, или увидит иные сближенья. Но некоторые из этих связей ясны даже мне.

Советская власть клялась освободить человека из рабства у золотого тельца – и сделала это. Только она освободила не русского человека, раздавленного гулагом и штрафбатом, – а западного, которого капитал был вынужден прикармливать весь двадцатый век, следя за тем, чтобы капиталистический рай был фотогеничнее советского чистилища.

Виктор Олегович Пелевин. Зенитные кодексы Аль-Эфесби


Комментарии к записи (2):

  1. о России без боли с болью как-то ((. субъективно, конечно

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.